Новые слова для древней веры: зачем лютеране меняют литургию?
Мне в своё время повезло: на первом курсе алматинского иняза я целый год штудировал латынь. Но латинские словеса в заголовке здесь не для красоты – это ключ к пониманию того, что совсем недавно произошло в Санкт-Петербурге. Перевод и главную мысль я припас для финала, а пока – к сути.
Лютеране России решились на шаг, который случается раз в несколько веков: пересмотр главных литургических текстов. Тех самых, что верующие знают назубок с малых лет.
Зачем это понадобилось сейчас? Коротко не ответишь, так что впереди – лонгрид.
Хроника перемен: много званых
Все началось с поручения Генерального Синода ЕЛЦ1 в ноябре 2025-го. Теологической семинарии в Петербурге поставили задачу: адаптировать язык молитвы «Отче наш», Символов веры, Ааронова благословения и Слов установления Причастия под современное звучание.
И вот, 14–16 апреля делегаты встретились в петербургском соборе свв. Петра и Павла. За несколько интенсивных дней все решения были приняты.
— Работа проходила в исключительно доброжелательной атмосфере, – рассказал мне ректор Семинарии и главный организатор встречи доктор Антон Тихомиров. – Были, конечно, и споры, но конструктивные. В целом – насыщенная и нескучная работа.
— На мой взгляд, самое главное в этом то, что за долгие годы наконец-то у лютеран бывшего СССР начали проходить богословские конференции, а не только совещания на хозяйственные или организационные темы. А это то, чем Церковь и должна заниматься, – считает Епископ Ев.-Лют. Церкви Казахстана (ЕЛЦРК) Ростислав Новгородов. – А у людей вызывает удивление – о, оказывается, бывают и такие конференции. Так это же здорово, что они вообще есть!
В теологических дебатах участвовало 13 человек. Большинство из них – служители Ев.-Лют. Церкви Европейской части России (ЕЛЦ ЕР) из Ульяновска, Воронежа, Оренбургской области и республики Крым (де-факто в РФ). Они представляли примерно 15 000 прихожан ЕЛЦ ЕР2. Наблюдали (и принимали участие в обсуждениях) и двое наших казахстанцев из ЕЛЦРК (у Церкви 2 500 активных прихожан): диакониса Светлана Хижняк из Костаная и проповедница Елена Уми́нская из села Камышенка. Елена удостоилась чести прочесть проповедь.
– Это подчёркивает статус представителей нашей Церкви, – считает епископ Ростислав. – К ним отнеслись не как к гостям, а как к полноценным участникам. Это радует, и я хочу, чтобы и в казахстанской Церкви богословская мысль была живой, чтобы мы не консервировались внутри себя, и не стали теологическим изолятом.
Москва, будучи гораздо ближе к Питеру, чем та же Камышенка, участвовала в дискуссиях по видеосвязи. А вот огромная часть страны – Церковь Урала, Сибири и Дальнего Востока (ЕЛЦ УСДВ, объединяющая около 4 000 прихожан) – не прислала ни одного делегата и не выходила в Zoom. Я не хочу углубляться в политические нюансы, поэтому оставлю причины за скобками. Напомню лишь, что ЕЛЦ УСДВ – это не просто епархия, а независимая Церковь со своим Синодом, хотя всех российских лютеран и объединяет общий Генеральный Синод.
В итоге из всего Союза ЕЛЦ на конференции присутствовали только ЕЛЦ Европейской России и ЕЛЦ Казахстана (последние – в статусе очень активных наблюдателей). Грузия, Кыргызстан, Узбекистан – никто больше не приехал. Причины у всех разные: у узбекистанских братьев, например, банально не хватило бы ресурсов, хотя желание участвовать было большим.
Зачем ворошить каноны?
«Агенда» (снова латынь: «повестка дня» или «план действий») — это, попросту говоря, сборник сценариев для церковной жизни. Она определяет всё: порядок служб, формулировки молитв, чины Таинств (Крещение, Причастие) и обрядов (венчание, конфирмация, погребение). Время от времени Агенду нужно обновлять. Эволюционирует язык, меняется политический строй, само время диктует иной темп. Случаются и богословские причины. — Сейчас мы видим конечные результаты процесса, начатого ещё в десятые годы, – считает Рустем Нафиков, президент Синода ЕЛЦ ЕР, пропст Кубанско-Таврического пропства и пастор. – Уже тогда руководство лютеранской Церкви понимало, что «Красная» Агенда» (название по цвету обложки книги) 1999 года не полностью отвечает современности, так как была быстро «скроена» в самом начале возрождения Церкви: стояла острая необходимость в едином служебнике для всех поместных русскоязычных Церквей.
Однако уже тогда было ясно, что в ближайшей перспективе, когда Церковь окрепнет, будет необходимо пересмотреть, «осовременить» язык служебника, проприя, казуалий. Ведь многие тексты «Красной Агенды» были взяты из «имперского» служебника начала ХХ века без переработок. И сейчас пришло время следующего шага развития литургической практики в Церкви.
Прошедшая апрельская конференция стала уже второй по этой теме: первая встреча по реформированию Агенды прошла у российских лютеран в конце марта 2025 года. Она и дала начало «поэтапному и рациональному реформированию многих литургических текстов Церкви», как назвал этот процесс президент Генерального Синода Александр Дерюгин, хотя работа в этом направлении в ЕЛЦ шла уже несколько лет.
Что и как изменили?
В первый день участники выслушали доклад специалиста по Новому Завету д-ра Валерия Аликина. Он подробно разобрал проблематику точного перевода «Отче наш», приводя сравнения и комментарии. Перед конференцией стояла сверхзадача: максимально следуя первоисточнику, изложить тексты живым и понятным современным языком. Для делегатов это было так же ответственно, как менять камни в фундаменте здания, не повредив всей постройки. И так же деликатно, как попытка проехать на велосипеде по канату…
Добавлю как языковед, что сама теория перевода накладывает на исполнителей список требований, превращая процесс простой замены слов одного языка словами другого в сложный когнитивный и межкультурный акт. Действительно, ведь при этом следует:
1) обеспечить эквивалентность и адекватность не только в содержании, но и в стиле, манере, целеполагании автора;
2) провести адаптацию под межкультурные различия;
3) не ошибиться в дихотомии «больше точности в словах» и «больше точности в смыслах»;
3) учесть различия как строя, так и словаря двух языков – тут сразу выскакивают синтаксис и лексикология (а конкретнее – фразеология);
4) не забыть, что перевод должен читаться так же легко, как оригинал, не вызывая ощущения гугл-переводчика доИИшной эпохи.
Именно с соблюдением этих принципов была произведена «реставрация» текстов установления Святого Причастия, Господней молитвы, Апостольского и Никео-Константинопольского символов веры и Ааронова благословения. Сразу заметно, что убрали все архаизмы, даже самые привычные, исправили исторические искажения4, опустили глагол-связку «есть» в составном именном сказуемом, заменили порядок следования определения и определяемого слова, например вместо «воля Твоя» стало «Твоя воля», что естественно для русского языка. Последнее, впрочем, применили непоследовательно.
При работе использовали авторитетное издание греческого текста Novum Testamentum Graece (Nestle-Aland), с современными критическими изданиями. Кроме того, как сообщил Александр Дерюгин, синтаксис параллельно сверяли с английским, немецким, эстонским, польским и даже армянским переводами. Давайте посмотрим, что получилось на примере утверждённого варианта нового литургического текста Господней молитвы.
| Синодальный текст | Текст, принятый на конференции |
| Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь. | Отец наш на небесах, да будет свято Твоё имя, да придёт Твоё Царство, да свершится Твоя воля и на земле, как на небе. Дай нам сегодня наш повседневный хлеб и прости нам наши долги, как и мы простили своим должникам. Не обреки нас на испытание, но от злого избавь нас. Ведь Твоё Царство, и сила, и слава во веки. Аминь. |
Ознакомиться с чтением остальных модифицированных текстов можно тут. «И уже сегодня эти тексты можно использовать в церковном служении. Это ещё один шаг к принятию и утверждению Генеральным Синодом в будущем единого служебника ЕЛЦР, в который войдут эти тексты», – сообщает сайт. Сразу возникают вопросы, например, чтó означает «можно использовать»: можно использовать, а можно и не использовать? Или как быть с тем, что теперь у ЕЛЦР будут два текста Господней молитвы – один в служебнике, а второй, прежний, – в Писании? Два Аароновых благословения? — Знаете, бывает так, что за хорошим порывом следует более рутинная объяснительная работа в общинах, – делится мнением Новгородов. – И возникающие сложности заставляют сдавать назад, потому что поступает разная реакция, начинаются переживания. У некоторых пасторов в чатах уже возникли вопросы – а зачем было всё это? Нововведения могут воспринять неоднозначно не только в разных общинах, но даже внутри одной и той же. Если бы мы – дьяконы, пасторы, епископы – работали на заводе, было бы просто: перенастроил станок, и пошёл дальше. Но мы имеем дело с людьми, с их человеческим опытом, в этом и сложность нашего служения. Но я бы порекомендовал всем хотя бы прочитать новые литургические тексты, принятые на российской лютеранской конференции. В них есть очень хорошие моменты.
История повторяется
Процесс, когда перевод священного текста на разговорный язык «бронзовеет», становясь сакральным – закономерность в истории христианства. Язык – это живой организм, а церковный текст стремится к неизменности. Когда разрыв между ними становится слишком велик, возникает конфликт между «понятностью» и «священным трепетом».
Вот несколько исторических примеров, когда живое слово становилось «музейным».
1. Латинская Вульгата (V – XVI века)
В IV веке латынь была lingua franca Западной Римской империи. Блаженный Иероним Стридонский перевёл Библию на латынь, назвав её Вульгата, чтобы она была доступна простому народу, «vulgus». К Средневековью народные языки (французский, итальянский, испанский) ушли далеко вперёд, а латынь осталась языком клира.
Реакция: попытки перевода на национальные языки часто воспринимались как ересь. В 1229 году Тулузский собор прямо запретил мирянам иметь книги Ветхого и Нового Завета, кроме Псалтири, уж тем более – переведённые на «простую» речь3 . Эразм Роттердамский в 1516 году писал: ««Я решительно против того мнения, что Святое писание не следует читать [или иметь] светским лицам в переводе на народный язык »4.
2. Английская Библия короля Иакова (KJV, 1611 год)
На момент создания она была пиком английской словесности. Но уже к XIX веку архаизмы стали затруднять понимание. К 1870 году в английском тексте насчиталось больше 2000 слов, которые либо вышли из употребления, либо полностью изменили значение. Например, слово let в XVII веке означало «препятствовать», а сейчас, наоборот, имеет основное значение «позволять» 5.
Реакция: когда в 1881 году вышла «Пересмотренная версия» (RV), это вызвало бурю. Проповедник Чарльз Сперджен (Charles Spurgeon), хоть и признавал точность нового текста, иронично заметил: «The men of the New Testament company are strong in Greek, but weak in English»6 . Многие верующие считали, что ритмика KJV – это и есть «голос Бога», а новый перевод звучит слишком обыденно.
3. Церковнославянский и Синодальный перевод (Россия)
Если старославянский язык Кирилла и Мефодия сносно разумели жители Древней Руси, то к XVIII веку разрыв стал критическим. Работа над Синодальным переводом на русский язык шла мучительно долго, с 1816 по 1876 год. Без малого 60 лет споров и запретов!
Реакция: консерваторы считали, что русский «уличный» язык не достоин божественных истин. Митрополит Филарет (Дроздов), защищая необходимость перевода, писал: «Люди, не понимая славянского языка, читают его как магические заклинания… Мы должны дать им слово Божие на языке, на котором они думают». Тем не менее, даже после выхода Синодального перевода в 1876 году многие называли его «порчей стиля» по сравнению с авторитетом славянского текста. Да и до сих пор РПЦ не приняла его языком богослужения.
Сегодня цикл «устаревания» ускорился. Лингвисты отмечают, что норма живого языка заметно меняется каждые 50–70 лет.
Почему новое принимается с трудом?
Застывший, архаичный язык создает психологическую дистанцию между обыденным и священным. Слыша в церкви «паки» или «иже еси», человек мгновенно настраивается на особый, торжественный лад. Переход на современную разговорную норму не только разрушает эту привычную эстетику, но и рождает страх: не выхолащивается ли вместе со словами сама вера? Именно поэтому новые переводы всегда встречают сопротивление. Их часто обвиняют в профанации, хотя их истинная цель – вернуть тексту его первоначальную функцию: быть считываемым. Молитвы создавались, чтобы быть близкими сердцу, а не в качестве лингвистических памятников.
— Мы ни в коем случае не меняем никакой доктрины, – чётко определил ректор Семинарии, – наоборот, подтверждаем вероучение. Мы ведём речь о том, что тексты, как молитв, так и базовые литургические тексты должны быть, во-первых, максимально приближены к оригиналу, во-вторых – чтобы они звучали на современном понятном, естественном русском языке. В-третьих, мы старались не забыть и об определённой ритмике, чтобы эти формулы было легко вместе произносить на богослужении. И ведь при этом человек должен проделывать определённую духовную работу – не просто по накатанной повторять слова, которые для него уже ничего не значат, а получать духовный вызов, глубоко задумываясь – о чём я, собственно, молюсь?
Я специально привёл фразу De verbis novis, de fide immutabili, которая означает «о новых словах, о неизменной вере», «зашифровав» её: любой простой принцип, любое очевидное положение вероучения можно запрятать за дебрями чужой грамматики или архаичной лексики, не говоря уже об иной речи.
Все ли российские лютеране воспримут нововведения? Вспомним, что солидный их процент (ЕЛЦ УСДВ) фактически проигнорировал обсуждение.
— Я как епископ с большим интересом жду служебник, который российская Церковь примет на своем ближайшем Синоде, – рассуждает Ростислав Новгородов. – У нас в ЕЛЦРК есть собственный Требник, принятый ещё на XVIII Синоде. Но мы тогда не изобретали ничего нового – просто систематизировали то, что уже десятилетиями практиковалось в общинах. В отличие от России, у нас в Казахстане давно сложился единообразный порядок. Россияне же решили именно переосмыслить наследие и создать нечто новое. Для этого у них есть главный ресурс – ректор Семинарии доктор Антон Тихомиров. Я с искренним любопытством наблюдаю за тем, что сейчас происходит у братьев.
— Лютеранскую Церковь совершенно справедливо именуют Церковью Слова, – заметил Антон Тихомиров в докладе на том самом VII Генеральном Синоде Евангелическо-Лютеранской Церкви России 11 ноября 2025 г., когда готовился созыв нынешней конференции ЕЛЦ ЕР. – Такое наименование отражает глубочайшее прозрение Лютера о том, что наша надежда не в крепости нашей веры, не в глубине нашего покаяния, не в количестве наших хороших поступков, не в высоте нашей духовности. Единственная наша надежда в том, что Бог в своём Слове обещал нам спасение ради Христа. Это Слово Божьего обетования и является величайшей ценностью для нас и для всего мира.
Игорь Нидерер, журналист, член информационной комиссии Синода ЕЛЦРК.
2026, Jubilate
- Официально — Генеральный Синод Централизованной религиозной организации «Евангелическо-Лютеранская Церковь России» ↩︎
- Здесь и далее – официальное число прихожан. ↩︎
- https://diak-kuraev.livejournal.com/1987291.html ↩︎
- https://wol.jw.org/ru/wol/index/r2/lp-u?index-ref=102016208%3A2%2C102016208%3A5 ↩︎
- Реально дело обстоит сложнее, «let» возникло из двух разных слов древнеанглийского, lettan и lætan, но с практической точки зрения всё так и есть. ↩︎
- https://www.bible-researcher.com/erv.html ↩︎
